Татьяна Боева: «Меня привязали к стулу, чтобы я научилась петь джаз»

Джазовую вокалистку Татьяну Боеву называют и первой леди-джаз Украины, и одной из десяти лучших джазовых певиц в мире, и вообще великой. «Хорошие новости» решили убедиться в справедливости этих оценок и побывали на концерте Татьяны Ивановны, который открывал столичную программу фестиваля До#дж 2009. Точно. Великая.

Кроме того,  Боева  — замечательный джазовый педагог. Она стала первым учителем  Ларисы Долиной и вырастила уже не одно поколение вокалистов.

Корр. – Татьяна Ивановна, я читала, что джазовую вокальную технику вы освоили самостоятельно, никто вас не учил.

Т.Б. – Так оно и есть. Я никому не доверяю, только собственным ушам. Думаю, главное для вокалиста – это интеллект, хотя это мое личное мнение. Поэтому уши, наушники и товарищ Тернер в записи – вот мои учителя.

Корр. – И в оркестре Олега Лундстрема, где Вы выступали, с вами тоже никто не занимался?

Т.Б. – Я тогда не пела джаз. Мне было 19 лет, мы исполняли песни Бабаджаняна или что-то вроде «Кони, кони! Мчатся кони». Зато это звучало под большой оркестр. Я очень люблю большой оркестр, когда на сцене за спиной чувствуешь такую махину.

Корр. – А что Вы пели в Московском мюзик-холле?

Т.Б. – Тоже советские песни и тоже в сопровождении большущего оркестра.

Корр. – Когда же в Вашей жизни появился джаз?

Т.Б. – Когда один из музыкантов, работавших у Анатолия Кролла в биг-бэнде, одессит, привязал меня к стулу и заявил, что не отпустит, пока я не выучу импровизацию Эллы Фицджеральд. И все. Я ее выучила и поняла, что мне это нравится. С тех пор я пою джаз, и Лариску Долину потянула за собой.  Наше с ней первое джазовое выступление состоялось в Одессе на вечере для избранных «Джаз вчера, сегодня, завтра», о котором никто из партийного и советского руководства города не должен был знать.

Корр. – Среди Ваших наград есть очень необычная премия – от Пола Маккартни за исполнение Yesterday. Расскажите,  пожалуйста, как Вы ее получили.

Т.Б. – Летом в Эстонии город Пярну получает статус столицы. Там проходит фестиваль одной песни. Он начинается в 6 часов вечера, заканчивается в 6 часов утра и транслируется в интернете в прямом эфире. Съезжаются музыканты со всего мира, и каждый предлагает свой вариант исполнения. Я была на конкурсах песен Summertime и Yesterday. Мне вручил премию за лучшее исполнение  Yesterday представитель Пола Маккартни, так как сам Маккартни не смог приехать тогда на фестиваль из-за смерти его жены Линды. Но я выступала тогда не одна, а с пианистом Юрием Кузнецовым.

Корр. – А что Вам запомнилось из вашего французского турне?

Т.Б. – Мы выступали как участники культурной программы «Дни Украины во Франции». Очень хорошо съездили. Я пела в соборе, там такая шикарная акустика, что не нужно было никакой аппаратуры. Прекрасный коллектив у нас подобрался в этой поездке: Юра Кузнецов, Энвер Измайлов, Нина Матвиенко — какой она чудесный человек! Была еще группа из Львова «Мертві півні» — веселые, остроумные ребята. Правда, свой концерт в Париже я проспала.

Корр. – ?

Т.Б. – Я тогда очень устала. Приехала в Париж одна, очень боялась, переживала – а вдруг меня не встретят? Я же французского языка не знаю. Что я буду делать? Когда я вышла из поезда, то увидела человека, который держал в руках плакат с надписью «Татьяна Боева». Меня отвели в зал, где должен был состояться концерт, я провела репетицию и поехала на квартиру, которую для меня сняли, отдохнуть. Начало концерта было запланировано на 6 часов вечера, я проснулась только в 9 часов утра.

Корр. – Неужели Вы до сих пор волнуетесь перед концертами?

Т.Б. – Всегда волнуюсь. Как только перестаешь волноваться перед концертом – тебе на сцене делать нечего. Я очень тщательно отбираю первое произведение. Меня научили еще у Олега Лундстрема, что публику надо брать в кулак с первой же ноты. Со второй уже не возьмешь.

Корр. – Когда к Вам обращаются молодые люди с просьбой взять их в ученики, кого Вы соглашаетесь учить и кому отказываете?

Т.Б. – Мне надо видеть человека, услышать, чисто ли он поет. Должен присутствовать музыкальный интеллект. Бывает, Бог дает человеку голос, но не дает способности воспринимать новое. Хотя, я уже убедилась в том, что могу и утюг обучить вокалу. У меня своя методика, я сама разработала некоторые приемы.

Первое, что я спрашиваю у ученика: чью музыку ты слушаешь? Кто твои кумиры?  И слышу в ответ: «Алсу, Лада Дэнс…» Говорю: «Забудь о них». Я даю на уроке послушать и посмотреть на видео, как поют лучшие джазовые исполнители – Глэдис Найт, Дайана Кроул, Бобби Макфериан. За год подготовила девочку, которая ничего не умела, но очень хотела научиться петь джаз, к конкурсу в Катовице. Причем, там не работал микрофон, и она сумела спеть живьем. Я учу детей по-настоящему работать. Когда ты поешь, и тебе приходится снять свитер, потом майку, потом пот начинает струиться по телу – вот тогда ты сможешь научиться чему-нибудь.

Педагоги, которые не поют, а учат по книжным методикам, не могут ничего сами показать ученику. Но человек, который поет, не всегда умеет преподавать. У меня тоже не сразу все получилось. Я не знала даже, с чего начать. А потом решила: глаза боятся, а губы матерятся. Надо начинать хоть с чего-нибудь. Я училась на собственных ошибках, готовилась к каждому уроку, собирала материалы. Когда ложилась в постель, то не могла заснуть, все прокручивала в голове, продумывала какие-то детали.

Корр. — А кто из Ваших учеников вам больше всего запомнился?

Т.Б. – Есть у меня одна девочка, которая начала заниматься у меня с  тринадцати лет. Я знакома с ее родителями, чудесные люди. Они очень просили научить ее петь. Девочка пришла ко мне года четыре назад. Я послушала ее – в ноты не попадает, ничего у нее не получается. Я провела с ней несколько уроков и уже хотела отказываться, сказать родителям, что певицы из нее не выйдет. А потом решила, что не могу так огорчать хороших людей. Я могу научить кого угодно, или я — не Боева. Постепенно ребенок раскрепостился, и дело пошло. Сейчас она так поет, что у меня мурашки бегут по телу и горло сдавливает, когда я ее слушаю.

Корр. – Создается впечатление, что учить петь других для вас важнее, чем петь самой.

Т.Б.
– Для меня это сейчас интереснее. Иногда мне кажется, что я уже все сказала на сцене. А вот на талантливых детей, обиженных неумелыми педагогами, не могу спокойно смотреть, просто плакать хочется.

Корр. – Наши знатоки джаза говорят, что Вас лучше знают за границей, чем в Украине.

Т.Б. – Да, приезжают одесситы и рассказывают, что меня слушают в Америке, в Австралии, в Германии, в Израиле.

Корр. – А в Одессе сейчас востребован джаз?

Т.Б. – Ну, джаз в Одессе всегда востребован. Обратите внимание, лучшие исполнители, которые выступают в Киеве, потом едут с концертом в Одессу.

Корр. – Я слышала, что есть студия, куда Вы можете прийти в любое время и сделать запись абсолютно бесплатно.

Т.Б. – Там даже табличка есть: «В этой студии Татьяна Ивановна Боева может записываться бесплатно в любое удобное для нее время». Правда, человек, который ее повесил, уже умер. Я могу бесплатно записываться на любой студии в Одессе. Мне везде рады, потому что для них сделать запись  для Боевой – это хорошая реклама.

Корр. – Как Вы прокомментируете высказывание Леонида  Утесова о том, что джаз родился в Одессе?

Т.Б. – 100 процентов! Два года назад приехал из Америки руководитель группы «Скифы», он живет там уже 15 лет. Мы с ним раньше вместе работали. Так вот он раскрыл мне глаза.  «Таня, — говорит, — ты знаешь, что джаз в Нью-Орлеан когда-то давно завезли одесситы!» И очень убедительно все обосновал.

Беседу вела Ирина Пролыгина

Самое интересное:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *