А вот еще был такой случай

В огромной, нечеловеческих размеров библиотеке Билефельдского университета много старых книг. Я спрашивал там, откуда. Он ведь совсем новый. Редбрик из серого бетона.

Мне сказали, что при организации университета приглашенные туда профессора получили большие средства на закупки в антиквариатах. Они знали, что требуется, книги ушли в библиотеку.

Так я нашел там однажды в совершенно неожиданном месте, кстати говоря, философскую книгу Октава Гамелена (правильно произносить Амлен, но традиция уже сложилась). Он мне был нужен в связи с Дюркгеймом. Но это ничего. А чего было то, что книга оказалась с экслибрисом. Ее первый или какой там по счету покупатель был Борис Яковенко. Тот самый, Валентиныч.

А я в то время сильно воодушевлялся дореволюционным «Логосом», к тому же мои друзья в Билефельде делали про него проект, ну, я не мог быть равнодушным, ясно же.

Яковенко был человек пламенный, как и вся молодежь из «Логоса», все трубил о новых горизонтах, о том, как заново вся философия и великие задачи. Еще в переписке все время говорил про нехватку денег, чтобы вывезти семью на дачу в Италию. Ну то есть наш человек, я просто обнимал его через столетие, тем более что он перевел Фихте и вообще.

Много позже я листал единственную, кажется, книжку русского «Логоса», которая вышла после революции, в 1923 г. в Праге. История известная, конечно. Пока были русские денежки, немецкие философы снисходительно патронировали издание, которое словно бы выходило параллельно в Германии и России (как теперь принято говорить: на самом деле — нет). После войны русских денег не стало, немцы продолжали «Логос» на немецком сами, пока он не превратился при нацистах в какой-то уже совсем непотребный журнал про немецкую философию культуры и сгинул. Кстати, и даже Риккерт, стоя одной ногой в могиле, еще успел поприветствовать великую национал-социалистскую революцию и лично фюрера.

Да. А русские были не нужны, как тот скрипач, и довольно страшно было читать этот пражский номер «Логоса», где Яковенко бодрячком таким все продолжал старую песню о задачах новой, еще не виданной философии. Ну и нафиг он никому не сдался, — думал я, но ошибся. У него еще выходили книги на разных языках, и даже на итальянском. И умер он в 1949 г., что совсем уже удивительно. И книга Октава Гамелена, ему, то есть Яковенко, принадлежащая, попала в Билефельд. И я ее читал, правда, совсем немного.

Узнайте так же о ситуации с телеканалами в зоне АТО. Телевидение давно стало самым мощным оружием.

Самое интересное:

А вот еще был такой случай: 1 комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *